Леденец

Ромка жил у бабушки в деревне. Бабушка была доброй и свято верила в то, что «Бог дитя бережёт», поэтому Ромка был свободен, как сокол – никто за ним не бегал с ложкой каши, никто не контролировал где и с кем он пропадает до темна и тем более чем занимается.

Спал Ромка сколько хотел, то есть до полудня, а когда вставал, бабушка уже занималась хозяйством на подворье. На столе единственной комнаты его ждал кусок свежего хлеба и большая чашка парного молока. Ромка быстро завтракал и бежал по своим делам; то есть в лес, на реку, в соседнюю деревню…

Вечера не отличались от утра: Ромка приходил, когда хотел, ел что было, мылся, переодевался в чистое и, укладываясь спать в бабушкину кровать, пытался рассказать, как он провёл день. Обычно, на третьем предложении он засыпал, поэтому не знал где спала бабушка, да и особенно этим не интересовался.

Так счастливо и беззаботно жил Ромка целых семь лет. Но однажды приехали родители, которые вдруг вспомнили, что их сыну пора в школу, а он к ней совсем не подготовлен. В то время, как его ровесники знали буквы, а некоторые даже умели читать и считать до ста, их сын не умел ничего. Поэтому Ромку срочно привезли в город и с запоздалым энтузиазмом стали обучать первоклассным наукам.

О возвращении в деревню не было и речи. Не помогали даже рыдания с размазыванием слёз и соплей по лицу. Отец с матерью были непреклонны – никакой деревни, а вместо неё три месяца непрестанной подготовки к школе. Но Ромка не сдавался! Противостояние длилось уже два месяца! Постоянные истерики на фоне быстрого усваивания предложенного материала, делали своё дело. Ромка чувствовал – победа близка! И он был прав!

Однажды утром мама разбудила Романа (она его всегда так звала) И, уставшим голосом, сказала:

- Собирайся, едешь в деревню. На неделю!

*

Эта неделя была самым лучшим временем в его жизни. Хотя… ничего особенного не происходило; всё, как всегда: друзья, речка, лес…

В последний день, когда Ромка, грустно сидел на лавочке, около дома и ждал приезда родителей, бабушка, сунув в руку внука купюру небольшого достоинства, сказала: «Пойди, купи себе чего-нибудь сладкого».

В магазине Ромка долго стоял у прилавка – никак не мог выбрать, что купить. От размышлений его отвлёк шум у кассы. Природная любознательность взяла верх, и Ромка влился в толпу зевак.

А у кассы шёл бой между продавщицей и цыганкой, которая грудью защищала плачущего, чумазого цыганёнка Ромкиного возраста.

Продавщица обвиняла цыганёнка в краже шоколадного набора, цыганка, со словами: «Забери свой шоколад, только не вызывай полицию!», - пихала той в руки злополучный набор. Цыганёнок, из-за спины матери, размазывая слёзы по грязному лицу, тихо ныл:

- Я не крал, у меня были деньги, но я их где-то обронил…

Страсти накалялись! Толпа требовала возмездия в виде полицейского наряда. Продавщица, в какой-то момент готовая отпустить цыган, взялась за мобильный телефон. Цыганка закричала ещё громче, цыганёнок заплакал ещё жалостней.

Плохо понимая, что делает, Ромка протиснулся вперёд и протянул продавщице деньги:

- Тётенька, вот я нашёл деньги, они валялись около полок с конфетами.

Продавщица растеряно взяла купюры и, не считая, сунула в карман форменной куртки. На секунду воцарилась гробовая тишина.

Первая в себя пришла цыганка. Проклиная всех и вся, она одной рукой выхватила шоколадный набор из рук продавщицы, другой схватила за шиворот цыганёнка и быстрым шагом пошла к выходу.

Ромка, постояв немного, медленно вышел из магазина. Он уже подходил к дому бабушки, когда его нагнал цыганёнок. Со словами:

- Мама сказала – не потеряй, - он сунул что-то в руку Ромки и убежал.

Дома бабушка, выслушав с улыбкой рассказ внука, сказала:

- Молодец, правильно поступил, иди, помой руки и садись к столу.

Подойдя к рукомойнику Ромка разжал кулак и с удивлением обнаружил в нём грязный, лишённый обёртки, облепленный табаком и какими-то крошками, крошечный леденец. Не зная, что с ним делать, мальчишка открыл жестяную коробочку со своими «секретами» и сунул туда леденец.

*

Прошло сорок лет

Роман Георгиевич сидел напротив онколога, который, не глядя ему в глаза, бубнил, что никогда не надо терять надежду и ещё что-то о новейшей химиотерапии…

Роман Георгиевич молча встал и вышел из кабинета.

Дома, лёжа на недавно купленном модерном диване, он думал о том, что жизнь несправедлива, ведь только недавно была куплена и обставлена прекрасная квартира в центре столицы, а он наконец-то решился женится, благо бизнес шёл в гору. И вот, именно сейчас, всё должно закончиться…

Незаметно Роман Георгиевич уснул. Ему снилось что он снова маленький мальчик, обнимает бабушку, а та шепчет ему в ухо:

- Молодец, правильно поступил, съешь леденец…

.

Роман Георгиевич проснулся глубокой ночью. Неподвижно полежал, не понимая где он. Затем вспомнив всё, в том числе и сон, бросился в кладовку, в которой, как он помнил, стоял потёртый чемодан со старыми фотографиями и дорогими сердцу безделушками.

Найдя заржавевшую жестяную коробочку, открыл её и, отодрав от дна затвердевший леденец, сунул его в рот.

*

Через три месяца, смущённый онколог объяснял Роману Георгиевичу, что тотальные ошибки в анализах бывают во всех клиниках, правда, у них такое случилось в первый раз… и что он, конечно же поздравляет Романа Георгиевича с тем, что тот абсолютно здоров, но всё равно не понимает, как это могло произойти…

А Роман Георгиевич не перебивал смущённого доктора, он, просто, блаженно улыбался…

2024